Magic Slim & The Teardrops

Official Site | YouTube | AllMusic

Мастер-бластер блюза! Черное торнадо! Черная туча! Когда приходит время выходить на сцену «звезде» и барабанщик Ал Кирк выкрикивает эти слова, это означает лишь одно: Мэджик Слим, предмет гордости городка Линкольн в штате Небраска, в прошлом обитатель чикагского Сауф-Сайда сейчас появится, чтобы петь свой блюз. Блюзовее этого блюза нет.
Так начинается статья журналиста Тома Хайслопа под названием «Последний настоящий чикагский блюзовый бэнд». На сцене блюзовые инстинкты Слима безошибочны. Он отбирает песни из своего поистине энциклопедического репертуара, приправляя представление шуточками типа: «Я еще более сумасшедший, чем одноглазый русский, я бешеный, как цыган, терзаемый запором». В таком духе он заигрывает с публикой и со своей группой, что создает расслабленную атмосферу на концертах. Его блюз - прежде всего чудовищный, беспощадный ритм шаффла, в медленных же номерах он погружается в самую пучину, достигая темного дна самого сердца блюза. Манера игры на гитаре его трудно описуема, поскольку одновременно она и крайне резкая, и простая, и в то же время бесконечно изобретательная. Бесподобное вибрато он производит лишь движением кисти: ни один из его «джаз-мастеров» не снабжен механической качалкой струн.
Никто не называет Слима его настоящим именем – Morris Holt. Он родился 7 августа 1937 года в местечке Torrance в штате Миссисипи. Как и мириады коллег-блюзменов, происходящих из тех мест, в детстве и юности он работал всю неделю на полях, а после захода солнца слушал по радио блюграсс и кантри. В конце недели, само собой, Слим пел в церкви, там-то он и заболел музыкой и начал ее играть. Обстоятельства заставили его забыть о первом инструменте, в который он был влюблен – фортепьяно. На поле правая рука юноши попала в механизм, раздавивший ему мизинец. Палец пришлось отнять. «Мне так хотелось играть музыку, я нашел способ продолжить – переключился на гитару». Причем первую гитару он сделал сам, используя вместо струн проволоку.
Когда его спрашивают о его самых-самых любимых песнях – тех, с которых все началось, об артистах, повернувших его мозги в сторону блюза, Слим без запинки выпаливает: «Би Би Кинг, «Sweet Sixteen», Джон Ли Хукер «Boogie Chillen»». Слим услышал их по радио субботним утром и с тех пор перестал пытаться подбирать на гитаре песенки кантри, а весь ушел в простые, живущие в голове и крови каждого чернокожего ритмы буги и шаффла. «Все силы я бросил после этих открытий на блюз, и вот такой я получился», - говорит Слим в одном из интервью.
Не может не вызвать вопроса его псевдоним. Уж больно он смахивает на кличку знаменитого чикагского блюзмена Magic Sam. Выясняется, что оба были друзьями в детстве. «Он дал мне это прозвище. Я никогда не входил в ансамбль Мэджика Сэма в Чикаго, но я часто играл у него на басу в те времена. Никто мне не позволял этого, только он, все гнали меня. Все говорили: иди поучись, тогда мы примем тебя». Ну что же, Слим вернулся к себе в Миссисипи, уехал из Чикаго. Опять работал на плантациях, сеял и убирал кукурузу и хлопок, прежнее свое увлечение при том не забросил. И в деревне он играл в конце недели блюз. «Я работал над ним, и работал, не покладая рук, - рассказывал он впоследствии. - «И вот минуло 5 лет и я вернулся в Чикаго, – когда Слим рассказывает об этом, он делает паузу, чтобы подчеркнуть эффект. – Теперь уж никто не мог мне сказать, что я нехорош».
Конечно, Слим не стал тут же знаменитым артистом, никто и не думал расстилать перед ним ковровые дорожки и носить на руках. С ним повторилась история, многократно размноженная уже в судьбах других блюзменов. Основная работа была, мягко выражаясь, далека от творческой – мытье посуды, работа в прачечной, на стройке. Особым в его судьбе было то, что он не забросил к чертовой матери «хобби». Вскоре он обосновался как регулярно приглашаемый артист в маленьком клубе «Фламинго», затем «захватил» клуб «1810», а уж потом оккупировал своими концертами уик-энд в кафе «Флоренс».
«Вот там-то я играл с Hound Dog Taylor. Молва о нем тогда, после пластинок на фирме «Аллигатор», широко разнеслась, - рассказывает Слим. – Но он потом, правда, послал этот клуб, после того, как кто-то треснул его стулом по голове в этом «Флоренс». Тэйлор так и сказал: а пошли бы они…». Собственно «Флоренс» - это было имя владелицы кафе, и когда Хаунд Дог хлопнул дверью, мисс Флоренс предложила Слиму заступить на его место, а место было не из последних на Южной Стороне в Чикаго. Вот так вот, шаг за шагом, наш герой пробивался в блюзовой профессии.
Записываться Мэджик Слим начал в 1966. На малюсенькой фирме Ja-Wes сделали его первый сингл. Так время от времени где-то он что-то записывал, выпускал, без видимого эффекта. Как ни странно, регулярно его виниловые послания Вселенной стали появляться с середины 70-х – в самой дремучее, нехорошее, тяжелое время для американского блюза. Ищите следы дискографии Слима в каталогах Alligator, Evidence, Storyville, Rooster, на австрийской Wolf, конечно, у Blind Pig. И надо сказать честно, успех и ощутимые деньги Мэджик Слим и его группа The Teardrops пожинали не в Америке, а в Европе, где они регулярно гастролировали и время от времени делали пластинки. Вот с тех пор к музыканту и его ребятам пристало название, которое журналист Хайслоп поставил в заголовок своей заметки для журнала «Блюз Ревю» - «Последний настоящий чикагский блюзовый бэнд». Строго говоря, это неправда, и конечно, Слим и компания не были замыкающими в чикагской традиции. Но уж как говорят циничные маркетологи, если это была плохая реклама, то пусть так, поскольку плохой рекламы в принципе не бывает.
Сейчас, как уже было сказано, Мэджик Слим не живет в Чикаго. Ни от американских справочников, ни от многочисленных публикаций в Интернете невозможно добиться конкретных фактов, подчас элементарных цифр. Такова уж перехваленная американская журналистика, особенно когда она касается блюза, халтура и непрофессионализм в ней встречаются тоннами. Короче, когда Слим уехал из Чикаго и перебрался в Небраску, мне не известно (хотя репортеры в Америке 40 раз рассказывали его историю и могли бы просто 40 раз спросить у Слима, когда это случилось). Сам он говорит так: «Жить в Чикаго? Не проблема. Я просто устал от этого. После того, как дети выросли, мы с женой решили: к дьяволу, нужно сваливать. Меня же 2 раза обносили, мне вовсе не хочется, чтобы меня либо искалечили, либо в тюрягу посадили, так что мы просто уехали. Теперь мне в Небраске здорово нравится».
Об ансамбле Слима, о бесчисленных переменах, которые перенес этот состав, тем не менее всегда оставаясь на плаву, и всегда в самой лучшей спортивной форме, можно было бы рассказывать целый час. Щадя ваши глаза, перепрыгнем сразу в нынешние дни, то есть к нынешнему набору музыкантов, которых Слим считает супер-пупер классными. Вот возьмем барабанщика, в котором он души не чает. В группе он восьмой год, Ал Кирк, помните его. «Когда я в первый раз нанял его, он колотил по всем барабанам, как дятел», - смеется Слим. «Да ты бей строже по ведущему барабану, не части, забудь об остальных, когда нужно во время моего пения держать строгий ритм», - пояснял Слим новобранцу, и дело пошло.
Одно время с ним работал на бас-гитаре младший брат Ник Холт, потом он, к сожалению, ушел. Но и сейчас бас-гитарист в группе отменный. Всегда у Слима имелся второй гитарист, ритм-гитарист. Тут можно упомянуть пару имен – Lefty Dizz или John Primer - гитаристов, которые стали впоследствии «звездами» в своем роде.
Как они работают? «У каждого строго своя партия. На сцене я говорю – ты делаешь то-то - и точка. Вот так мы все и держимся. Спустился со сцены - хоть на голове стой, тут я тебе не командир. Знаете, - философствует Слим в одном из интервью, - в отличие от многих мои музыканты получают деньги вперед, до выступления. Доверие, понимаешь. Они же меня никогда не подставят. Во время концертов никто не пьянствует….кроме меня (смеется). Нет, я не напиваюсь, но когда второе отделение начинает клониться к концу, тут я пропускаю шкалик-другой. Однако стараюсь сохранять спокойствие, все контролировать, я постоянно начеку».
О работе со Слимом в студии любопытно рассказывают его продюсеры. Вот, в частности, Дик Шурман, с которым они записали 3 диска на лейбле Blind Pig. «Он артист в классическом духе, я не буду стараться на него давить. Просто нужно создать ему условия, в которых Слим чувствует себя комфортно, тогда нужно просто позволить ему делать свое дело», - говорит Дик в одном из интервью. – Слим работает быстро, и он сосредоточен в студии …как на концерте. Ему нравится записывать подряд несколько песен – опять же, как на концерте – затем он делает перерыв и слушает записанное. Если песня не получилась, как правило, вторично он за нее не берется… Лучше отложить это и попытаться сделать завтра. Слим способен сделать альбом буквально за один день … или просто валять дурака целый день в студии и не сделать ни черта. Что ж, нужно просто дождаться удачного дня».
В принципе, Мэджик Слим – мужик очень простой. Такой же простой, как и его музыка. Лиза Бэйкер, его гражданская жена, со свойственной женщинам проницательностью выделяет главное: «У него не бизнес на уме. Ему просто нравится играть на гитаре, вот и все. То, что вы видите и слышите – это и есть Мэджик Слим, никакого двойного дна. Он просто кайфует, играя маленькие концерты в маленьких залах. Его не влечет весь этот гигантизм».
Вероятно, простота и естественность Слима как человека и музыканта, создала ему много поклонников не только среди публики по всему земному шару, но и среди звезд. Например, Уоррен Хейнз из группы Оллман Брадерз или певец Pearl Jam Эдди Веддер.
Ну, а что в будущем? Мэджик Слим – дядька немолодой и с юмором. «Одно могу сказать до того, как я покину этот мир. Я всего понемножку повидал и побывал в разных местах. Пока здоровье позволяет, а у меня - туфу-тьфу-тьфу – сердце здоровое, давление в норме – от одной вещи я не откажусь. Однажды доктор мне говорит: у вас ХУБДНМ. А чего это такое, спрашиваю у него. Это болезнь, которая расшифровывается «хоть убей, без девчонок не могу». Вот единственный мой недуг, - хохочет Слим. – Но ведь что естественно, то не безобразно».